Романс Колчака (Александр Розенбаум)

Кусок земли, исхлёстанный ветрами, Сухою веткой где-то хрустнет вдруг наган… Заиндевелыми еловыми бровями Глаза очертит где-то белая тайга… Прошу, будь ласков с теми, Бог, кого оставлю На этой милой, столь забывчивой Земле. Прошу, войди в мой дом, прикрой плотнее ставни, Чтоб из окон не виден был кровавый след. А теперь я готов, господа, или, как вас там, Верой-правдой служить не дано Тем, кто веры не знал, И кому правда не чиста, Тем, кто небо зажёг над страной. Не сметь срывать с меня гвардейские погоны, Не сметь касаться лапой русских орденов. Оставьте институткам этот бред ваш революционный И отпустите к матерям мальчишек-юнкеров. Позволю извинить себе убогость мыслей ваших чёрных, Но не могу простить нечищеный наган, Того, что в смертный час мой вы стоите не по форме, Небритость ваших щёк и этот жуткий перегар. А теперь я готов, господа, или, как вас там, Верой-правдой служить не дано Тем, кто веры не знал, И кому правда не чиста, Тем, кто небо зажёг над страной. Я принимаю свой парад последний, Идут полки мои под царственный венец… Святой отец, души предсмертный собеседник, Уже лежит, лицом разбитым ткнувшись в снег. Земля вас не возьмёт, и море вас не примет… Да, можно научиться убивать врагов… Но верьте мне, тысячелетие отринет Тех, кто решился разменять его на год.